Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
99 >
Если бы Джозеф Уиллет, объявленный Рыцарями-Подмастерьями вне закона,
был дома в то время, когда знатный гость появился у дверей их гостиницы, то
есть если бы, по иронии судьбы, этот день не оказался одним из тех шести
дней в году, когда ему можно было на несколько часов отлучаться из дому без
спросу и без риска получить нагоняй, - Джо, конечно, сумел бы всеми правдами
или неправдами проникнуть в тайну мистера Честера и выяснить цель его
приезда так досконально, как если бы был его поверенным. Он немедленно
предупредил бы влюбленных о грозящей им опасности и помог бы им разумным и
своевременным советом, ибо Джо всей душой сочувствовал молодой паре и готов
был доказать это, пустив в ход всю свою находчивость и энергию. Объяснялась
ли такая готовность Джо расположением его к молодой девушке, история которой
почти с колыбели вызывала в нем необычайно живой интерес к ней, или его
преданностью молодому Честеру, чье доверие он завоевал своей сметливостью и
тем усердием, с каким оказывал Эдварду важные услуги в качестве разведчика и
посредника? Были ли тут и другие побудительные причины - например,
естественное для человека молодого сочувствие влюбленным, или постоянные
нотации и несносные придирки со стороны почтенного родителя, или тайные
сердечные дела самого Джо вызывали в нем товарищеское чувство к Эдзарду и
Эмме Хардейл, - трудно сказать. Да и не стоит доискиваться истинных причин,
поскольку Джо в тот день отсутствовал и не имел возможности делом доказать
свою преданность.
Было двадцать пятое марта - этот день, как большинство из вас знает по
собственному горькому опыту, с незапамятных времен является одним из тех
тягостных дней, которые носят название "платежных". Старый Джон Уиллет
считал долгом чести каждый год двадцать пятого марта расплачиваться звонкой
монетой с одним лондонским винокуром и виноторговцем, своим поставщиком. И
так же неизменно, как неизменно наступало каждый год это число, Джо
отправлялся в Лондон, чтобы передать виноторговцу из рук в руки холщовый
мешочек с точной суммой долга - ни пенни больше, ни пенни меньше.
Ездил Джо всегда на старой серой кобыле. В уме мистера Уиллета-старшего
крепко засела смутная идея, будто эта кобыла, если отправить ее на скачки,
несомненно может получить какой-нибудь призовой кубок. Но кобыла никогда не
пробовала своих сил на таком поприще, и вряд ли это было возможно в будущем,
ибо ей было уже лет четырнадцать, а то и пятнадцать, она страдала запалом и