Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
91 >
В парадной комнате "Майского Древа" минуту-другую царило молчание.
Мистер Хардейл проверил, плотно ли закрыта дверь, и, пройдя через
погруженную в полумрак комнату к камину, где экраном отгорожено было теплое
и ярко освещенное местечко, без единого слова остановился перед улыбающимся
мистером Честером.
Если тайные мысли этих двух человек были столь же различны, как их
внешность и манеры, то свидание не обещало быть мирным и приятным. Между
ними не было большой разницы в летах, но трудно было встретить двух столь
непохожих друг на друга людей. Один - сладкоречивый, изысканно-элегантный,
сухощавый, хрупкого сложения, другой - крепкий, коренастый и широкоплечий,
небрежно одетый, с резкими грубоватыми манерами, всегда суровый (а сейчас и
тон и выражение лица у него были прямо-таки враждебные.) Один все время
безмятежно и миролюбиво улыбался, другой недоверчиво хмурился. Мистер
Хардейл старался подчеркнуть свою неприязнь и сильнейшее недоверие к
человеку, на зов которого он сюда приехал. А тот, видимо, сознавал свое
внешнее превосходство, и сознание это доставляло ему тайную радость,
придавало еще больше непринужденной уверенности в себе.
- А, Хардейл, - сказал он без малейшего признака смущения или
холодности, - очень рад вас видеть.
- Оставим любезности, при наших отношениях они неуместны, - мистер
Хардейл нетерпеливо отмахнулся от него. - Говорите прямо, что вам нужно. Вы
меня звали - я приехал. Зачем понадобилась эта встреча?
- Все та же прямолинейность и стойкость! Вы, я вижу, не переменились.
- Да, я все тот же, нравится вам это или нет, -отрезал мистер Хардейл.
Он стоял, облокотившись на каминную полку и презрительно глядя на сидевшего
в кресле мистера Честера. - И память ни на волосок мне не изменила, я
сохранил все свои симпатии и антипатии. Вы просили меня приехать. Повторяю -
я здесь.
- Надеюсь, разговор будет мирный, Хардейл? сказал мистер Честер,
улыбнувшись при виде сердитого жеста собеседника (который - быть может
бессознательно - схватился за шпагу) и постукивая пальцем по своей
табакерке.
- Я пришел сюда по вашей просьбе, считая своей обязанностью встретиться
с вами, где и когда бы вы ни пожелали. Но я пришел не для того, чтобы
обмениваться любезностями и переливать из пустого в порожнее. Вы, сэр, -
светский человек, и язык у вас хорошо подвешен, где мне с вами тягаться!
Смею вас уверить, мистер Честер, что вы - последний человек, с которым я