Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
79 >
когда хотел, и говорил только простую, неприкрашенную и горькую правду. Даже
эта лучшая комната "Майского Древа" являла собой лишь картину упадка
прежнего величия и была слишком велика, чтобы казаться уютной. Некогда здесь
шуршала роскошная ткань драпировок, шелестели шлейфы юных красавиц и сияние
женских глаз затмевало огонь восковых свечей и блеск драгоценных украшений;
здесь звучала музыка, нежные голоса, легкие девичьи шаги, наполняя радостью
нарядную комнату. Но все миновало, ушла и радость. То не был больше семейный
дом, не рождались здесь и не росли дети, домашний очаг стал наемным, он
продавался как настоящая куртизанка. Умрете ли вы, будете ли сидеть у
камелька и потом покинете его, - дому до этого не было дела, дом ни по ком
не скучал, никого не любил, и для всех одинаково были у него наготове тепло
и улыбки. Да сохранит бог сердце человека от таких перемен, какие происходят
со старым домом, когда он становится гостиницей.
В этой холодной пустыне не заметно было ни малейших попыток как-нибудь
украсить ее, только перед большим камином были расставлены на квадрате ковра
не сколько столиков и стульев, и этот оазис был отгорожен ветхой ширмой,
разрисованной какими-то уродливыми, ухмыляющимися рожами.
Старый Джон собственноручно разжег сложенные в камине дрова и удалился
для важного совещания с кухаркой насчет обеда для гостя. А гость, не ожидая
тепла от еще не разгоревшихся дров, открыл окно в дальнем углу и пробовал
погреться на бледном и холодном мартовском солнце.
Время от времени он подходил к камину, чтобы поправить трещавшие
поленья, или прохаживался из угла в угол, слушая гулкое эхо своих шагов.
Когда же огонь хорошо разгорелся, он закрыл окно и, выбрав кресло поудобнее,
передвинул его в самый теплый угол у камина. Усевшись здесь, он кликнул
старого Джона.
- Сэр? - сказал Джон.
Гость попросил подать ему чернил, перо и бумагу. На высокой каминной
полке нашелся старый, запыленный письменный прибор. Поставив его перед
гостем, Джон пошел было к двери, но тот знаком вернул его.
- Здесь неподалеку есть усадьба, - промолвил он, написав несколько
строк, - которая, если не ошибаюсь, называется Уоррен. Он произнес это тоном
человека, который знает все, а спрашивает только для проформы, поэтому Джон
удовольствовался тем, что кивнул головой и кашлянул в руну, вынув ее для
этого из кармана, а затем сунул ее обратно.
- Эту записку, - сказал приезжий, пробежав глазами написанное и