Library

63 >

стояли небольшой медный котел,  два-три  стула,  стол,  скамья  и  низенькая
кровать на колесиках, покрытая рваным лоскутным  одеялом.  На  очаге  мерцал
слабый огонь.
     -   Добро   пожаловать,   наш   благородный   старшина!   приветствовал
новоприбывшего какой-то долговязый и  тощий  субъект  таким  голосом,  каким
говорят спросонья.
     "Старшина" кивнул ему  и,  сняв  верхнее  платье,  стоял  неподвижно  в
величественной позе, сверля глазами своего подчиненного.
     - Что вового? - осведомился он, наконец, когда, казалось, уже  заглянул
ему в самую душу. - Ничего особенного, - ответил тот, потягиваясь.  Это  был
такой верзила, что сейчас, когда он выпрямился во весь рост,  на  него  даже
страшно было смотреть. - Почему вы так поздно?
     - Это мое дело, - был единственный ответ, каким удостоил его  старшина.
- Что, зал готов?
     - Готов.
     - А новичок здесь?
     - Здесь. И еще несколько человек - слышите, как шумят?
     - В кегли играют! - сказал недовольно старшина. -  Вот  пустые  головы!
Нетрудно было угадать, чем именно  развлекаются  эти  "пустые  головы":  под
сводом душного подвала стук раздавался, как отдаленные раскаты  грома.  Если
другие два погреба были похожи на тот, в котором происходил этот  отрывистый
разговор, то на первый взгляд  действительно  казалось  странным,  что  люди
выбрали  для  развлечений  такое  место:  пол  был  сырой,  глиняный,  голые
кирпичные стены и потолок испещрены следами улиток и  слизней,  а  воздух  -
спертый, затхлый, тошнотворно-зловонный. Едким и острый  запах,  заглушавший
все остальные, наводил на мысль, что в погребах  этих  еще  недавно  хранили
сыры, чем и объяснялась липкая влажность воздуха; это же  вызывало  приятное
предположение, что здесь водятся крысы. Кроме того, от естественной  сырости
все углы заросли не только мхом, но целыми кустами плесени.
     Хозяин  этого  восхитительного  убежища  и  обладатель   вышеупомянутой
взлохмаченной головы (парик на нем был облезлый и растрепанный,  как  старая
метла трубочиста) между тем успел спуститься вниз. Он молча стоял в стороне,
то потирая  руки,  то  поглаживая  седую  щетину  на  подбородке,  и  только
усмехался. Глаза его были зажмурены, - да будь они даже широко  открыты,  по
напряженно-внимательному выражению лица, болезненно бледного,  как  у  всех,
кто живет без воздуха в подвалах, и до беспокойному дрожанию век легко  было
угадать, что он слеп.
     - Даже Стэгг - и тот заснул, вас дожидаясь, - сказал долговязый, кивнув
в сторону слепого.

Следующая

63 >