Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ШЕСТАЯ
53 >
уверен - как ни странно вам это покажется, - что он сейчас внимательно
прислушивается к нашему разговору.
Нужно было очень доверять наблюдательности слесаря, чтобы согласиться с
ним: Барнеби, казалось, был всецело занят своей игрой и ни на что больше не
обращал внимания. Видно, в лице Эдварда слесарь прочел сомнение - он
повторил свои слова еще более серьезным тоном и, покосившись на Барнеби,
снова попросил описать наружность разбойника.
- Было так темно, - сказал Эдвард, - а он был закутан до самых глаз и
напал на меня так внезапно, что я не мог рассмотреть его... Кажется...
_ Только не спрашивайте у него, сэр, - предостерег слесарь, увидев, что
Эдвард смотрит на Барнеби. Я знаю, что он его разглядел. Но мне нужно знать,
что заметили вы.
- Помню только одно: когда он на всем скаку осадил
лошадь, у него слетела шляпа. Он поймал ее и снова надел но я успел
заметить, что голова у него повязана черным платком. И вот еще что: в
гостинице одновременно со мной был какой-то чужой. Я его не рассмотрел как
следует, потому что сидел в стороне, - у меня на то были свои причины, - а
когда я уходил, он уже пересел в темный угол у камина, и его не было видно.
Но если он и тот, кто напал на меня, - два разных человека, то голоса у них
во всяком случае удивительно схожи: как только разбойник заговорил со мной
на дороге, я узнал голос.
"Этого я и боялся. Он же сегодня приходил сюда! - подумал слесарь,
меняясь в лице. - Что за всем этим кроется?"
- Эй! - крикнул вдруг у него над ухом хриплый голос. - Здорово,
здорово! Гав-гав! Что тут такое? Эй!
Крикун, заставивший слесаря вздрогнуть, словно он узрел выходца с того
света, был большой ворон, незаметно для обоих собеседников взлетевший па
спинку кресла. Он слушал весь их разговор с учтивым вниманием и с таким
необычайно серьезным видом, как будто понимал каждое слово, и при этом
поворачивал голову то к одному, то к другому: казалось, он призван рассудить
их, и ему важно не пропустить ни единого слова.
- Полюбуйтесь на него! - сказал Варден с восхищением и вместе с
каким-то необъяснимым страхом перед вороном. - Есть ли на свете другой такой
хитрец? Бес, а не птица!
Ворон, свесив набок голову и устремив на них глаза, светившиеся, как
два бриллианта, несколько секунд хранил глубокомысленное молчание, а затем
прокричал хрипло и так глухо, словно голос исходил не из горла, а откуда-то
из-под его пышного оперения: