Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ШЕСТАЯ
48 >
До крайности пораженный всеми этими странными происшествиями,
следовавшими друг за другом так стремительно и бурно, слесарь молча смотрел
на съежившуюся и дрожавшую женщину, и это продолжалось бы долго, если бы
сочувствие и жалость не развязали ему язык.
- Вы нездоровы, - сказал он. - Я позову кого-нибудь из соседок.
- Нет, нет, и не думайте! - Она сделала отрицательный жест, все еще не
поворачивая головы, чтобы он не увидел ее лица. - Достаточно уже того, что
вы оказались свидетелем...
- Да, более чем достаточно... А впрочем, нет, мне этого недостаточно, -
промолвил Гейбриэл.
- Пусть так, - отозвалась она. - Но не спрашивайте меня ни о чем,
умоляю вас!
- Соседка, - начал слесарь, помолчав. - Сами посудите, разумно ли это,
хорошо ли, справедливо ли это с вашей стороны? Вы знаете меня так давно и
всегда советовались со мной... Право, я не узнаю вас! У вас с детства был
такой сильный характер, такое мужественное сердце.
- Они мне понадобились в жизни, - сказала она. Но я старею телом и
душой. Должно быть, годы и слишком тяжелые испытания сокрушили мои силы. Не
спрашивайте, не говорите ничего!
- Да как же я могу молчать после того, что видел? - возразил слесарь. -
Кто этот человек и почему его приход так встревожил вас?
Она не отвечала и держалась за стул, словно боялась упасть.
- Я спрашиваю вас, Мэри, по праву старого друга, который всегда был к
вам очень привязан и, как мог, доказывал вам это. Кто этот подозрительный
человек и что может быть общего между вами? Почему он, как призрак,
появляется только в темные и ненастные ночи? Откуда он вас знает и зачем
бродит вокруг вашего дома, шепчется с вами, как будто вас связывает нечто
такое, о чем ни вы, ни он не смеете даже говорить вслух? Кто он?
- Верно вы сказали, что он призрак, который бродит вокруг этого дома, -
тихо сказала вдова. - До сих пор только тень его всегда висела над моей
жизнью и моим домом и в ночном мраке и при свете дня. А теперь он пришел
сам, живой.
- Но он не ушел бы, если бы вы не цеплялись за меня, не давая мне
сделать ни шагу, - уже с досадой возразил слесарь. - Все это для меня
загадка.
- И должно навсегда остаться загадкой, - промолвила вдова, вставая. -
Ничего больше я не решусь вам сказать.
- Не решитесь? - повторил слесарь, все больше и больше недоумевая.
- Да. И вы не настаивайте. Я больна, измучена, у меня уже нет сил