Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
34 >
В почтенном предместье Клеркенуэле (когда-то это было предместье), в
той стороне, что ближе к Картезианскому монастырю*, есть прохладные тенистые
улицы, которые лишь кое-где еще сохранились в таких старых кварталах нашей
столицы. Здесь каждое жилище подобно немощному старичку, давно ушедшему на
покой и тихо доживающему свой век, - стоит себе и дремлет, пока не свалится,
уступив место молодому наследнику, легкомысленному расточителю, щеголяющему
лепными украшениями и суетной роскошью нынешних времен. В таком-то квартале
и на такой улице происходило то, о чем рассказывается в этой главе.
В то время, когда это происходило, - а было это всего только шестьдесят
шесть лет назад, - большей части нынешнего Лондона еще не существовало. Даже
самым необузданным фантазерам и мечтателям и не снились еще в ту пору ни
длинные ряды улиц, ныне соединяющих Хайгет* с Уайтчеплом*, ни дворцы,
которые теснятся теперь на месте прежних болот, ни предместья, выросшие
позднее в открытом поле. Правда, и тогда эта часть Лондона была изрезана
улицами и густо населена, но она имела совсем другой вид. Многие дома были
окружены садами, вдоль улиц росли деревья, и воздух здесь был такой свежий,
какого мы тщетно стали бы искать в Лондоне наших дней. До лугов было рукой
подать, и среди них текла извилистая речка Нью-Ривер. В летнее время здесь
шумно и весело убирали сено. Тогда жители Лондона не были так далеки от лона
природы, добраться до него им было не так трудно, как теперь. Хотя в
Клеркенуэле процветали всякие ремесла и работали десятки ювелиров, здесь
тогда было чище и ближе к деревне, чем могут себе представить многие жители
современного Лондона, и неподалеку были места, очень подходящие для прогулок
влюбленных, но места эти превратились в грязные дворы задолго до того, как
родились влюбленные юноши и девушки нашего поколения.
На одной из таких улиц, самой чистенькой из всех, на тенистой ее
стороне (ибо хорошие хозяйки заботливо берегут свою мебель от солнца, зная,
как оно портит ее, и поэтому предпочитают тень назойливому солнечному свету)
стоял дом, в который нам не раз придется заглядывать.
Дом был скромный, небольшой и не слишком современной архитектуры; он не
глазел нахально на прохожих большими окнами, а застенчиво щурился, и острая
верхушка его конусообразной крыши торчала над подслеповатым чердачным
окошком из четырех мелких стеклышек, как треуголка на голове одноглазого
старичка. Это был не кирпичный и не горделивый каменный дом, а деревянный,