Library

32 >

несчастный  юноша  был  лишен  этого  самого  высокого  и   прекрасного   из
человеческих свойств.
     Одежда на нем была зеленого  цвета,  безвкусно  разукрашенная  галуном,
нашитым, вероятно,  им  самим,  ярким  в  тех  местах,  где  сукно  особенно
износилось и засалилось, и потертым там, где сукно  сохранилось  лучше.  Шея
его была почти обнажена, зато на руках болтались дешевые кружевные  манжеты.
Шляпа была украшена пучком павлиньих перьев, сломанных, истрепанных и  уныло
свисавших на спину. На боку у него торчал железный  эфес  старой  шпаги  без
клинка и ножен. Какие-то  разноцветные  обрывки  лент  и  жалкие  стеклянные
побрякушки довершали шутовской наряд.  Это  пестрое  тряпье  было  в  полном
беспорядке и не меньше, чем его порывистые  и  нескладные  манеры,  обличало
умственное  расстройство,  еще  сильнее  подчеркивая  бросавшееся  в   глаза
безумное выражение лица.
     - Барнеби, - сказал слесарь после поспешного, но тщательного осмотра, -
он не убит, но у него в боку рана, и он без сознания.
     - А я его знаю, знаю! - воскликнул Барнеби, хлопая в ладоши.
     - Знаешь?
     - Tсc! - Барнеби приложил пальцы к губам. - Он сегодня ездил свататься.
Я даже за блестящую гинею не согласился бы на его месте опять ехать,  потому
что  тогда  чьи-то  глаза  затуманятся,  а  теперь   они   блестят,   как...
Смотрите-ка, стоило мне заговорить про глаза, и на небо выходят звездочки! А
звезды - чьи это глаза? Если глаза ангелов, так почему же они смотрят  вниз,
видят, как обижают хороших людей, - и только подмигивают  да  весело  играют
всю ночь до утра?
     - Я что этот дурачок болтает, господи прости!  пробормотал  озабоченный
Варден. - Откуда ему знать этого джентльмена? А  ведь  мать  его  живет  тут
неподалеку, - может, она мне скажет, кто  это.  Барнеби,  дружок,  помоги-ка
уложить его в мою коляску, и едем вместе домой.
     - Не могу! Я ни за  что  до  него  не  дотронусь,  крикнул  помешанный,
отскочив и дрожа как в лихорадке. - На нем кровь!
     - Да, ведь этот страх у него с самого рождения,  буркнул  слесарь  себе
под нос, - и  грешно  его  заставлять...  Но  одному  мне  не  справиться...
Барнеби, дружок, если ты этого джентльмена знаешь и не хочешь, чтобы он умер
и чтобы умерли с горя все, кто его любит, помоги мне его поднять и уложить в
коляску.
     - Тогда прикройте его, закутайте хорошенько, чтобы я не видел ее  и  не
слышал ее запаха... И не говорите этого слова вслух. Не говорите!
     - Ну, ну, не буду!.. Вот видишь, я его всего  укрыл.  Поднимай,  только

Следующая

32 >