Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ТРЕТЬЯ
31 >
откуда слышались крики, Варден увидел какого-то человека, распростертого на
дороге без признаков жизни; над ним стоял другой и, в диком возбуждении
размахивая факелом, не переставал звать на помощь, - его-то крики и
привлекли сюда Гейбриэла Вардена.
- Что тут такое? - спросил он, вылезая из коляски. - Чем я могу... Как,
это ты, Барнеби?
Человек с факелом откинул свесившиеся ему на лоб длинные волосы и,
стремительно приблизив лицо к самому липу слесаря, уставился на него. По
выражению его глаз легко было прочесть его историю.
- Узнаешь меня, Барнеби? - спросил Варден. Тот быстро закивал головой.
Он проделал это раз двадцать с каким-то неестественным воодушевлением и
вертел бы головой целый час, если бы слесарь, предостерегающе подняв палец и
строго посмотрев на него, не заставил его успокоиться. Затем Варден с
вопросительным видом указал на лежащего.
- На нем кровь, - сказал Барнеби, содрогаясь, я не могу на нее
смотреть, мне худо...
- А откуда она взялась? - спросил Варден.
- Сталь, сталь, сталь! - исступленно прокричал Барнеби и взмахнул
рукой, подражая удару шпаги.
- Его ограбили? - спросил слесарь.
Барнеби схватил его за плечо и утвердительно кивнул, затем указал в
сторону города.
- Ага, понимаю - разбойник убежал туда? - промолвил Варден и, нагибаясь
к неподвижному телу на мостовой, оглянулся на Барнеби, в бледном лице
которого было что-то странное: его не озарял свет разумной мысли.
- Ладно, ладно, не думай о нем сейчас. Посвети-ка мне... Нет, подальше
факел... вот так! А теперь стой смирно, я погляжу, куда он ранен.
Он стал внимательно осматривать неподвижное тело, а Барнеби, держа
факел так, как ему было приказано, следил за ним молча, с участием или
любопытством, но в то же время с каким-то сильным и тайным ужасом, от
которого каждая жилка в нем дрожала.
Когда он стоял так, то отшатываясь назад, то наклоняясь поближе, его
лицо и вся фигура, ярко освещенные факелом, видны были как среди бела дня.
Это был юноша лет двадцати трех, высокий, очень худой, но крепкого сложения.
Его густые и длинные рыжие волосы висели в беспорядке вдоль щек, падали на
плечи и в сочетании с бледностью и стеклянным блеском больших выпуклых глаз
придавали что-то дикое его лицу, ежеминутно менявшему выражение. Черты его
были красивы, и что-то страдальческое сквозило в этом изнуренном и сером
лице. Но живой человек, лишенный разума, - страшнее, чем мертвец, а