Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ГЛАВА ТРЕТЬЯ
27 >
Так думал наш слесарь, усевшись в уютном уголке, пока понемногу
проходила боль в глазах от резкого ветра. Боль эта была даже приятна мистеру
Вардену, ибо, когда у человека так болят глаза, благоразумие и долг перед
самим собой требуют, чтобы он укрылся где-нибудь от непогоды. Из тех же
соображений он все время усиленно покашливал и во всеуслышание заявлял, что
ему порядком нездоровится. Те же мысли занимали его и час спустя, когда ужин
кончился, и он с веселой и лоснящейся физиономией опять сидел в теплом углу,
слушая трещавшего, как сверчок, коротышку Дэйэи и сам принимая в беседе у
камелька участие немаловажное, - его мнения выслушивались с полным
уважением.
- Дай бог, чтобы он оказался честным человеком, вот все, что я могу
сказать, - говорил Соломон Дэйзи, подводя итог множеству различных
предположений насчет незнакомца, о котором и Гейбриэл сообщил кое-что,
вызвав этим серьезное обсуждение. - Да, желал бы я, чтобы он оказался
честным человеком.
- И мы все желали бы этого, не так ли? - заметил слесарь.
- Только не я, - возразил Джо.
- Не ты? - воскликнул слесарь.
- Нет. Этот подлый трус ударил меня хлыстом, пользуясь тем, что он
сидел на лошади, а я стоял. Я был бы больше рад, если бы он оказался тем,
кем я его считаю.
- А кем ты его считаешь, Джо?
- Негодяем, мистер Варден. Да, да, отец, качай головой, сколько угодно,
а я повторяю: он негодяй. И готов бы повторить это еще сто раз, если бы этим
мог вернуть его сюда, чтобы он получил от меня заслуженную трепку.
- Придержите язык, сэр! - сказал Джон Уиллет.
- Не буду молчать, отец! Ты один виноват в том, что он посмел ударить
меня. Ты при нем обходился со мной, как с мальчишкой, одергивал меня, словно
дурачка, - вот он и позволил себе наброситься на человека, у которого, как
он думал, нет ни капли гордости. Да и почему ему было не подумать так? Но он
ошибся, я ему когда-нибудь еще докажу это, и очень скоро докажу всем вам.
- Этот мальчишка сам не знает, что говорит! - воскликнул пораженный
Джон Уиллет.
- Нет, отец, я знаю, что говорю, - возразил Джо. И я всегда слушаю тебя
внимательно - а ты меня слушать не хочешь. От тебя я многое готов снести, но
с презрением других людей не могу мириться, а ты унижаешь меня перед ними
каждый день. Посмотри на других парней моих лет. Разве они лишены своей
воли, свободы, права говорить? Разве они обязаны сидеть, как истуканы, не