Чарльз Диккенс. Барнеби Радж - ПРЕДИСЛОВИЕ
2 >
Покойный мистер Уотертон однажды высказал мнение, что вороны у нас в
Англии постепенно вымирают, и мне хочется в своем предисловии рассказать об
этих птицах то немногое, что я наблюдал сам.
Грип в моем романе соединяет в себе черты двух замечательных воронов,
которые жили у меня в разное время и были предметом моей гордости. Первого,
совсем еще молодого, один мой знакомый нашел где-то в глухом закоулке
Лондона и подарил мне. С самого начала обнаружилось, что ворон этот "богато
одарен" (как говорит сэр Хью Ивенс об Анне Пейдж)* и развивал свои
способности весьма успешно благодаря любознательности и прилежанию. Ночевал
он в конюшне (обычно - на спине у лошади) и своей сверхъестественной
мудростью и ученостью внушал такой трепет моему ньюфаундленду, что не раз
нам доводилось видеть, как он безнаказанно утаскивал из-под носа у собаки
весь ее обед, - такова сила умственного превосходства! Мой ворон быстро
приобретал всякие новые познания и достоинства.
Но в один злосчастный день в конюшню, где он жил, пришли маляры красить
стены. Ворон внимательно наблюдал за ними, приметил, что они заботливо
прячут краску, и немедленно возгорелся желанием завладеть ею. Когда рабочие
ушли обедать, он сожрал все, что они оставили в конюшне, - фунта два
свинцовых белил. Конечно, за эту юношескую неумеренность он заплатил жизнью.
Я безутешно горевал о нем, и другой мой приятель, живший в Йоркшире*,
прислал мне взамен ворона постарше, еще более одаренного. Он нашел его в
деревенском трактире и упросил хозяина продать ему. Мудрая птица первым
делом вступила во владение имуществом своего предшественника, вырыв все
кусочки сыра и медяки, которые тот зарыл в саду, - это потребовало
длительного обследования и огромного труда, и ворон пустил в ход всю силу
своего ума. Выполнив эту задачу, он занялся изучением терминов и выражений,
которые слышал на конюшне, и скоро так хорошо их усвоил, что целыми днями,
сидя под моим окном, с большим знанием дела погонял воображаемых лошадей. Но
я, должно быть, все-таки не слышал его в наилучшем его репертуаре: бывший
хозяин прислал вместе с ним сопроводительное письмо, в котором,
свидетельствуя мне свое почтение, сообщал, что, если я хочу увидеть самый
лучший "помер" ворона, мне следует показать ему пьяного. Но этого я так и не
сделал, ибо меня, к сожалению, окружали одни только трезвенники. Да и все
равно - как бы ни подействовало это средство на моего ворона, уважение мое к