Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ВОЗВРАЩЕНИЕ КАТОРЖНИКА
80 >
Человек уселся на земле. Это был сгорбленный старик. с морщинистым
желтым лицом, обитатель работного дома. если судить по одежде. Он казался
очень старым, но дряхлостью своей был, по-видимому, обязан распутной жизни
или болезням, а не прожитым годам. Он в упор смотрел на незнакомца, и через
несколько секунд какой-то странный, тревожный огонек загорелся в его тусклых
и сонных глазах, и казалось, они вот-вот выскочат из орбит. Эдмондс
приподнялся, встал на колени и пристально стал вглядываться в лицо старика.
Они молча смотрели друг на друга.
Старик смертельно побледнел. Задрожав всем телом, он с трудом поднялся.
Эдмондс вскочил. Тот отступил на шаг. Эдмондс двинулся к нему.
- Я хочу услышать ваш голос, - хрипло, прерывисто сказал каторжник.
- Не подходи! - крикнул старик и присовокупил страшное проклятие.
Каторжник ближе подошел к нему.
Тот взвизгнул:
- Не подходи! - Обезумев от ужаса, он поднял палку и нанес Эдмондсу
тяжелый удар по лицу.
- Отец... дьявол! - сквозь стиснутые зубы пробормотал каторжник. Он
рванулся вперед, схватил старика за горло, - но это был его отец, и руки его
бессильно опустились.
Старик громко завопил. Этот вопль пронесся над пустынными полями,
словно завывание злого духа. Лицо его почернело; из носа и изо рта хлынула
кровь и окрасила траву в густой, темно-красный цвет; он зашатался и упал. У
него лопнул кровеносный сосуд, и он был мертв раньше, чем сын попытался его
поднять.
В том уголке кладбища, - помолчав, сказал старый джентльмен, - в том
уголке кладбища, о котором я упоминал выше, похоронен человек, служивший у
меня в течение трех лет после этих событий и проявивший такое глубокое
раскаяние и смирение, какие редко приходится наблюдать. При его жизни никто,
кроме меня, не знал, кто он такой и откуда пришел. Это был Джон Эдмондс,
вернувшийся каторжник.