Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ВОЗВРАЩЕНИЕ КАТОРЖНИКА
78 >
плакать, хотя в ту пору и не подозревал о том, какие это было горькие слезы.
Он вспомнил, как часто бегал по этой дорожке вместе с веселыми товарищами,
то и дело оглядываясь, чтобы увидеть улыбку матери, услышать ее кроткий
голос. И тогда словно поднялась завеса над его воспоминаниями и всплыли в
памяти ласковые слова, оставшиеся без ответа, забытые предостережения,
нарушенные им обещания; мужество покинуло его. страдания его были
невыносимы.
Он вошел в церковь. Вечерняя служба кончилась, прихожане разошлись, но
церковь еще не была закрыта. Гулко раздавались шаги в невысоком здании, и
здесь была такая тишина, что он почти испугался своего одиночества. Он
осмотрелся по сторонам. Все было по-прежнему. Церковь показалась ему меньше,
чем раньше, но остались те же старые памятники, на которые он столько раз
смотрел с детским благоговением, маленькая кафедра с выцветшей подушкой,
престол, перед которым он так часто повторял заповеди, почитаемые в детстве
и забытые в годы зрелости. Он подошел к старой скамье; она казалась холодной
и покинутой. Унесли подушку, исчезла библия. Быть может, теперь его мать
занимала другую скамью, для людей победнее, или хворала и не могла одни
дойти до церкви. Он не смел подумать о том, чего боялся. Холод пробежал у
него по спине, он дрожал, направляясь к выходу.
В дверях он встретил старика, входившего в церковь. Эдмондс отшатнулся
- он хорошо его знал, много раз видел он, как тот роет могилы на кладбище.
Что скажет он вернувшемуся каторжнику?
Старик посмотрел на незнакомое ему лицо, сказал "добрый вечер" и
медленно прошел дальше. Он забыл его.
Эдмондс спустился с холма и вошел в деревню. Было тепло, люди сидели у
дверей своих домов или гуляли в маленьких садиках, наслаждаясь ясным вечером
и отдыхом от работы. Многие поглядывали на него, и он много раз боязливо
озирался: узнают ли его, сторонятся ли? Чуть не в каждом доме были чужие
лица. Некоторых он узнал. Это были его школьные товарищи - в последний раз
он их видел мальчиками, - растолстевшие, окруженные ватагой веселых ребят; в
слабом и немощном старике, сидевшем в кресле у двери коттеджа, узнал он
человека, которого помнил здоровым и сильным работником; по все они его
забыли, и он шел никем не узнанный.
Последние мягкие лучи заходящего солнца упали на землю, бросая яркий
отблеск на желтые снопы пшеницы и удлиняя тени фруктовых деревьев, когда он
остановился перед старым домом, где прошло его детство, - перед домом, к