Library

761 >

                           Часы мистера Уэллера

     Оказывается,  как  только  экономка  была  оставлена  в  обществе  двух
мистеров Уэллеров в первый день знакомства, она тотчас же призвала на помощь
цирюльника, мистера Слитерса, который прятался в кухне, ожидая ее  зова;  не
переставая слащаво улыбаться, она  представила  его  как  человека,  который
поможет ей исполнить общественную обязанность - принять почтенных гостей.
     - Право же, - сказала она, - без мистера Слитерса я была бы  поставлена
в очень неловкое положение.
     - О неловкости не может  быть  разговора,  сударыня,  -  сказал  мистер
Уэллер-старший с величайшей вежливостью, -  решительно  никакого  разговора!
Леди, - добавил старый джентльмен,  оглядываясь  вокруг  с  видом  человека,
который устанавливает неопровержимый факт, - леди не  может  быть  неловкой.
Натура об этом позаботилась.
     Экономка наклонила голову и улыбнулась еще слащавее. Цирюльник, который
суетился вокруг мистера Уэллера и Сэма, страстно желая познакомиться с  ними
ближе, потер руки и воскликнул:  "Правильно!  Весьма  справедливо,  сэр!"  -
после чего Сэм повернулся  и  молча  смотрел  на  него  в  упор,  в  течение
нескольких секунд.
     - Я знавал только одного из вашей профессии, -  сказал  Сэм,  задумчиво
устремив взгляд на краснеющего цирюльника,  -  но  он  стоил  дюжины  и  был
прямо-таки предан своему делу!
     - Он был известен мягкой  манерой  брить,  сэр,  -  осведомился  мистер
Слитерс, - или стрижкой и завивкой?
     - И тем и другим, - отвечал Сэм. - Мягкое бритье было  его  натурой,  а
стрижка и завивка - его гордостью и славой. Все свои радости он  получал  от
своей профессии. Он тратил все деньги на медведей и вдобавок еще влез  из-за
них в долги, и медведи по целым дням  рычали  внизу  в  переднем  погребе  и
бессильно скрежетали зубами, а жир их родственников и  друзей  продавался  в
розницу в аптекарских банках в цирюльне наверху, и окно первого  этажа  было
украшено их головами, не говоря уже  о  том,  каким  для  них  было  ужасным
огорчением видеть, как человек шагает целый день взад и вперед по тротуару с
портретом Медведя в предсмертной агонии, а внизу написано крупными  буквами:
"Еще одно прекрасное животное было убито вчера у Джинкинсона!" Как бы то  ни
было, а они там жили, и Джинкинсон там жил, пока  очень  сильно  не  заболел
каким-то внутренним расстройством, у него отнялись ноги, и он был прикован к
постели и пролежал очень долго; но даже и в ту пору он  так  гордился  своей
профессией, что, как только ему сделалось хуже,  доктор,  бывало,  спускался

Следующая

761 >