Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ГЛАВА LIII,
686 >
было еще десяти часов, когда он очутился у Грейз-Инна.
Когда он поднялся на площадку лестницы перед конторой Перкера,
оставалось еще десять минут до прихода клерков, и мистер Пиквик коротал
время, глядя в окно.
В это ясное октябрьское утро даже грязные старые дома как будто
повеселели: пыльные окна, казалось, сверкали, когда на них падали солнечные
лучи. Клерки один за другим стекались к подъездам и, взглянув на большие
часы, ускоряли или замедляли шаг в зависимости от того, в котором часу
открывались конторы. Те, чья контора открывалась в половине десятого,
пускались вдруг чуть ли не рысью, а джентльмены, которым надлежало прийти к
десяти, начинали шагать с аристократической медлительностью. Пробило десять,
клерки развили небывалую скорость, и каждый из них, обливаясь потом, мчался
быстрее, чем его предшественник. Со всех сторон доносился стук открывавшихся
и захлопывавшихся дверей; словно по волшебству, во всех окнах появились
головы; привратники заняли свои посты; прачки в стоптанных туфлях выбегали
из контор; почтальон шнырял из дома в дом, и весь юридический улей загудел.
- Раненько к нам пожаловали, мистер Пиквик, - раздался голос за его
спиной.
- А, мистер Лаутен! - отозвался сей джентльмен, оглянувшись и узнав
старого знакомого.
- Довольно-таки жарко, - сказал Лаутен, вынимая из кармана брамовский
ключ с затычкой, чтобы в него не забивалась пыль.
- Вы как будто разгорячились, - заметил мистер Пиквик, улыбаясь клерку,
который был красен как рак.
- Я шел довольно быстро, - сообщил Лаутен. - Была половина десятого,
когда я проходил по Полигону. Да это неважно, раз я пришел раньше его.
Утешившись таким соображением, мистер Лаутен извлек затычку из ключа,
отпер дверь, снова вставил затычку и, спрятав брамовский ключ в карман,
вынул из ящика письма, оставленные почтальоном. Затем он пригласил мистера
Пиквика в контору. Здесь он в одно мгновение снял сюртук, надел поношенную
куртку, которую достал из конторки, повесил шляпу, вытащил несколько листков
толстой шероховатой бумаги, переложенных листами пропускной, и, заложив за
ухо перо, с довольным видом потер руки.
- Ну-с, мистер Пиквик, - сказал он, - теперь у меня все в порядке.
Рабочий костюм надет, бумага на столе... он может явиться хоть сейчас. Нет
ли у вас понюшки табачку?
- Нет, - отвечал мистер Пиквик.
- Очень жаль, - заявил Лаутен, - а впрочем, не беда. Я мигом сбегаю и