Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ГЛАВА LI,
661 >
в которой мистер Пиквик встречает старого знакомого,
и этому счастливому обстоятельству читатель
обязан интереснейшими фактами, здесь изложенными, о
двух великих общественных деятелях, облеченных властью
Утро, приветствовавшее мистера Пиквика ровно в восемь часов, отнюдь не
могло улучшить его расположение духа или развеять уныние, вызванное
непредвиденными результатами его миссии. Небо было темное и хмурое, воздух
сырой и холодный, улицы мокрые и грязные. Дым лениво стлался над трубами,
словно у него не хватало мужества подняться, а дождь моросил медленно и
вяло, точно ему лень было лить по-настоящему. Бойцовый петух во дворе,
утратив последние проблески привычного оживления, мрачно балансировал на
одной ноге; осел, понурив голову, хандрил под навесом и, судя по его
задумчивому и жалкому виду, размышлял о самоубийстве. На улице ничего не
видно было, кроме зонтов, и ничего не слышно, кроме стука патен и журчания
дождя.
За завтраком разговаривали очень мало. Даже Боб Сойер ощущал влияние
погоды и треволнений вчерашнего дня. Пользуясь его собственным образным
выражением, он был "пришиблен". То же можно сказать и о мистере Бене Эллене.
То же самое - и о мистере Пиквике.
Томительно выжидая, когда погода прояснится, они читали и перечитывали
последний вечерний номер лондонской газеты с тем напряженным интересом,
какой можно наблюдать только в часы беспредельной скуки; с такою же
настойчивостью истоптали каждый дюйм ковра; так часто выглядывали на улицу,
что давали основание к обложению окон добавочными налогами; перебрали и
истощили все темы разговора; наконец, когда полдень не принес никакой
перемены к лучшему, мистер Пиквик решительно позвонил в колокольчик и
заказал карету.
Хотя дороги были грязные, а дождь моросил все упорнее и хотя комья
грязи и брызги залетали в открытые окна кареты, причиняя внутренним
пассажирам чуть ли не такое же беспокойство, как и пассажирам наружным, -
все-таки ехать и ощущать какое-то движение было бесконечно приятнее, чем
сидеть безвыходно в скучной комнате и смотреть, как скучный дождь поливает
скучную улицу, а потому, едва тронувшись в путь, все в один голос признали,
что произошла перемена к лучшему, и недоумевали, как могли они так долго
откладывать свой отъезд.
Когда они остановились в Ковентри *, от лошадей валил такой густой пар,
что конюх был совершенно невидим и слышался только его голос, когда он из