Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ГЛАВА XXXV,
458 >
долговой тюрьме на худшее, то предложение было принято единогласно, и Сэм
немедленно отправился в "Погреб Белого Коня" заказать пять мест в карете,
отходившей в половине восьмого следующего утра.
Оставалось два внутренних места и три на крыше; поэтому Сэм Уэллер взял
билеты на все места и, обменявшись с клерком билетной кассы несколькими
комплиментами по поводу оловянной полукроны, которую ему предложили в счет
сдачи, вернулся в "Джордж и Ястреб", где был не на шутку занят до ночи,
стараясь компактнее уложить одежду и белье и изощряя свои способности в
области механики на изобретение различных хитроумных способов приладить
крышки к ящикам, не имеющим ни замков, ни петель.
Следующее утро было весьма неблагоприятно для путешествия - туманное,
сырое и дождливое. Лошади, запряженные в пассажирские кареты, проехав по
городу, окутаны были таким облаком пара, что наружные пассажиры стали
невидимками. Газетчики промокли, и от них пахло плесенью; вода стекала со
шляп торговцев апельсинами, когда они просовывали головы в окна кареты и
освежали пассажиров струей воды. Евреи, торговавшие перочинными ножами с
пятьюдесятью лезвиями, в отчаянии закрыли их. Продавцы карманных записных
книжек спрятали их в карманы. Цепочки от часов и вилки для поджаривания
гренков продавались по пониженной цене, а на пеналы и губки спроса вовсе не
было.
Предоставив Сэму Уэллеру спасать багаж от семи-восьми носильщиков,
которые неистово на него набросились, как только карета остановилась, и
убедившись, что они приехали минут на двадцать раньше, чем следовало, мистер
Пиквик и его друзья нашли приют в зале для пассажиров - последнем пристанище
человеческой скорби.
Зал для пассажиров в "Погребе Белого Коня", конечно, не комфортабелен,
иначе он не был бы залом для пассажиров. Комната эта расположена направо от
входа, и в нее как будто ввалился честолюбивый кухонный очаг в сопровождении
мятежной кочерги, щипцов и совка. Она разбита на отделения для одиночного
заключения пассажиров и снабжена часами, зеркалом и живым сервантом, каковой
предмет обстановки содержится в маленькой конуре для мытья стаканов, в углу
комнаты.
Одно из отделений было занято на сей раз человеком лет сорока пяти, с
сердитыми глазами, блестящей лысиной, обрамленной довольно густыми черными
волосами, и с большими черными бакенбардами. Его коричневый сюртук был
застегнут до подбородка, а большая дорожная шапка из тюленьей кожи, пальто и