Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - "РАССКАЗ СТРАНСТВУЮЩЕГО АКТЕРА"
45 >
вы вынудите меня расправиться с вами самолично и незамедлительно?
- Позвольте, сэр! - сказал мистер Пиквик. - Не получив некоторых
объяснений, я не могу допустить дальнейшего развития этой истории. Тапмен,
расскажите, в чем дело.
После такого торжественного призыва к нему лично мистер Тапмен вкратце
изложил суть дела; слегка коснулся вопроса о позаимствованном фраке;
распространился на тему о том, что все произошло "после обеда"; в заключение
добавил несколько покаянных слов и предоставил незнакомцу оправдываться по
мере собственных сил и умения.
Тот, казалось, готов был приступить к делу, как вдруг лейтенант
Теплтон, посматривавший на него с большим любопытством, спросил, не скрывая
презрения:
- Не видал ли я вас в театре, сэр?
- Несомненно, - ответил незнакомец, нимало не смутясь.
- Это странствующий актер! - презрительно сказал лейтенант, обращаясь к
доктору Слеммеру. - Он играет в пьесе, которая идет завтра вечером в
Рочестерском театре для офицеров Пятьдесят второго полка. Вы не можете
требовать от него удовлетворения, Слеммер... это невозможно!
- Никак! - с достоинством заметил Пейн.
- Сожалею, что поставил вас в такое неприятное положение, - обратился
лейтенант Теплтон к мистеру Пиквику. - Разрешите вам сказать, что во
избежание повторения подобных сцен следует быть более осмотрительным в
выборе друзей. Прощайте, сэр! - И лейтенант быстро вышел из комнаты.
- А мне разрешите сказать, сэр, - произнес вспыльчивый доктор Пейн,
что, будь я Теплтоном или будь я Слеммером, я дернул бы за нос вас, сэр, и
всех ваших друзей. Да, сэр, всех. Меня зовут Пейн, сэр, доктор Пейн Сорок
третьего полка. Прощайте, сэр.
Закончив свою речь и произнеся последние два слова на высокой ноте, он
величественно прошествовал вслед за своим другом; за ним по пятам шел доктор
Слеммер, который не сказал ничего и удовольствовался лишь тем, что испепелил
компанию одним взглядом.
В продолжение вышеизложенных вызывающих речей крайнее недоумение и
ярость распирали благородную грудь мистера Пикника, грозя разорвать его
жилет. Оп стоял окаменевший и смотрел в пространство. Стук захлопнувшейся
двери заставил его опомниться. Ярость была написана на его лице, и глаза
пылали, когда он ринулся вперед. Уже рука его коснулась дверной ручки; еще
секунда - и она впилась бы в горло доктора Пейна 43-го полка, если бы мистер
Снодграсс не ухватил своего высокочтимого наставника за фалды фрака и не