Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - "РАССКАЗ СТРАНСТВУЮЩЕГО АКТЕРА"
42 >
шершавой кожа, и дикий, нечеловеческий страх отражался на его лице, еще
резче подчеркивая гибельное действие недуга. Жар был у него очень сильный.
Я занял то же место, что и накануне, и просидел несколько часов,
прислушиваясь к звукам, которые могли потрясти сердце самого бесчувственного
человека, к ужасному бреду умирающего. Я слышал мнение врача и понимал, что
надежды нет никакой: я сидел у смертного одра. Я видел, как в мучительном
жару извивалось это исхудавшее тело, которое несколько часов назад корчилось
на потеху буйной галерки, я слышал пронзительный смех клоуна, переходивший в
тихий шепот умирающего.
Тяжело и трогательно следить за тем, как память обращается к
повседневным занятиям и обязанностям здорового человека, когда перед вами
лежит его слабое и беспомощное тело; но если характер этих занятий резко
противоречит всему, что мы связываем с представлением о могиле или с
возвышенными идеями о смерти, впечатление создается бесконечно более
сильное. Театр и трактир вот о чем бредил несчастный. Чудилось ему - был
вечер, он должен играть в вечернем спектакле, поздно, он торопится выйти из
дому. Зачем его удерживают, не дают уйти?.. Он лишится заработка... Ему
нужно идти. Нет! Его не пускают. Он закрыл лицо горячими руками и тихо
сетовал на собственную свою слабость и жестокость преследователей. Короткая
пауза, и он выкрикнул какие-то вирши - последние им заученные. Он
приподнялся на кровати, вытянул тощие ноги, вертелся, принимая нелепые позы;
он играл роль - он был на сцене. Минутное молчание - и он тихо затянул
припев разухабистой песни. Наконец-то добрался он до старого пристанища: как
жарко в зале! Он был болен, очень болен, ну а сейчас он здоров и счастлив.
Наполните ему стакан. Кто выбил у него стакан из рук? Опять тот же, кто и
раньше его преследовал. Он упал на подушку и громко застонал. Краткий период
забытья, а затем начались его скитания по нескончаемому лабиринту низких
сводчатых комнат таких низких, что иногда приходилось пробираться на
четвереньках; было душно и темно, и куда бы он ни сворачивал - всюду
натыкался на препятствия. Вот какие-то насекомые, мерзкие извивающиеся
твари, таращат на него глаза и кишат в воздухе, жутко поблескивая в глубоком
мраке. Стены и потолок словно движутся - так много на них пресмыкающихся...
склеп раздвигается до необъятных размеров... мелькают страшные тени, а среди
них люди, которых он когда-то знал, но лица их отвратительно искажены