Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ГЛАВА XXXII
405 >
приготовлен для игры в карты; стаканы, имевшиеся в квартире, и стаканы,
позаимствованные ради такого случая в трактире, выстроились на подносе,
поставленном на площадке за дверью.
Несмотря на весьма удовлетворительный характер всех этих приготовлений,
темное облако омрачало физиономию мистера Боба Сойера, сидевшего у камина.
Лицо мистера Вена Эллена, пристально смотревшего на угли, выражало
сожаление, и в его голосе звучали меланхолические ноты, когда он после
долгого молчания произнес:
- Да, действительно, какая неудача, что ей взбрело в голову скиснуть
как раз в такой день! Могла бы подождать по крайней мере до завтра.
- Это ее зловредная натура, зловредная натура! - с жаром отозвался
мистер Боб Сойер. - Она говорит, что если у меня есть деньги на вечеринку,
значит они должны у меня быть и на уплату по ее проклятому "счетику".
- А много там набежало? - осведомился мистер Бен Эллен.
Кстати сказать, счет - самый необыкновенный локомотив, какой был
изобретен человеческим гением. Он не переставая бежит в течение самой долгой
человеческой жизни, никогда не останавливаясь по собственному почину.
- Месяца четыре всего-навсего, - ответил мистер Боб Сойер.
Бен Эллен безнадежно закашлялся и устремил испытующий взгляд на верхние
прутья камина.
- Будет чертовски неприятно, если ей взбредет в голову расшуметься,
когда все соберутся, не правда ли? - сказал, наконец, мистер Бен Эллен.
- Ужасно, - отозвался Боб Сойер, - ужасно!
Послышался тихий стук в дверь. Мистер Боб Сойер выразительно посмотрел
на друга и попросил стучавшего войти; вслед за тем грязная, неряшливо одетая
девушка в черных бумажных чулках, которую можно было принять за нелюбимую
дочь престарелого мусорщика, находящегося в бедственном положении, просунула
голову в дверь и сказала:
- С вашего позволения, мистер Сойер, миссис Редль хочет поговорить с
вами.
Не успел Боб Сойер дать какой-нибудь ответ, как девушка вдруг исчезла,
словно кто-то сильно дернул ее сзади. Едва совершилось это таинственное
исчезновение, как раздался снова стук в дверь - резкий, отчетливый стук,
казалось, говоривший: "Я здесь, и я войду".
Мистер Боб Сойер бросил на своего друга взгляд, выражавший смертельный
страх, и крикнул:
- Войдите!
В разрешении не было никакой необходимости, ибо, раньше чем мистер Боб
Сойер произнес это слово, в комнату ворвалась маленькая свирепая женщина,
дрожащая от негодования и бледная от бешенства.