Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - "РАССКАЗ СТРАНСТВУЮЩЕГО АКТЕРА"
40 >
только неприятной, но и весьма рискованной. Однако мне посчастливилось не
сбиться с дороги и без особых затруднений отыскать дом, который был указан в
записке, - угольный сарай, над которым был надстроен один этаж, где в задней
комнате лежал тот, кого я разыскивал.
На лестнице меня встретила жалкая женщина, жена этого человека, и,
сообщив, что он только что впал в забытье, ввела меня тихонько в комнату и
поставила для меня стул у кровати. Больной лежал, повернувшись лицом к
стене, и, так как на мой приход он не обращал ни малейшего внимания, у меня
было время осмотреть место, куда я попал.
Он лежал на старой откидной кровати. У изголовья висела рваная
клетчатая занавеска, служившая защитой от ветра, который проникал в эту
убогую комнату сквозь многочисленные щели в двери, и занавеска все время
развевалась. На заржавленной поломанной решетке камина тлели угли; перед ним
был выдвинут старый покрытый пятнами треугольный стол, на котором стояли
склянки с микстурой, треснутый стакан, какие-то мелкие домашние вещи. На
полу, на импровизированной постели, спал ребенок, а возле него на стуле
сидела женщина. На полке были расставлены тарелки и чашки с блюдцами; под
нею висели балетные туфли и пара рапир. Больше ничего не было в комнате,
кроме каких-то лохмотьев и узлов, валявшихся по углам.
Я успел рассмотреть все эти мелкие детали и заметить тяжелое дыхание и
лихорадочную дрожь больного, прежде чем он обратил внимание на мое
присутствие. В беспокойных попытках улечься поудобнее он свесил руку с
кровати, и она коснулась моей руки. Он вздрогнул и тревожно заглянул мне в
лицо.
- Джон, это мистер Хатли, - сказала его жена. Мистер Хатли, за которым
ты посылал сегодня, помнишь?
- А... - протянул больной, проводя рукою по лбу. Хатли... Хатли...
Дайте вспомнить. - В течение нескольких секунд он, казалось, старался
собраться с мыслями, потом крепко схватил меня за руку и сказал: - Не
бросайте меня, старина, не бросайте. Она меня убьет, я знаю, что убьет.
- Давно он в таком состоянии? - спросил я у его плачущей жены.
- Со вчерашнего вечера, - ответила она. - Джон, Джон, неужели ты меня
не узнаешь?
- Не подпускайте ее ко мне! - содрогнувшись, сказал больной, когда она
склонилась к нему. - Уведите се, я не могу ее видеть. - В смертельном испуге
он не спускал с нее дикого взора, потом стал шептать мне на ухо: - Я колотил
ее, Джем... вчера ее побил, да и раньше бил не раз. Я морил голодом и ее и