Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ГЛАВА XXII
279 >
тридцать человек и целая куча женщин, начинают шептаться и глазеть на меня,
- словно никогда не видывали довольно плотного джентльмена лет пятидесяти
восьми. Сидим. Вдруг поднимается суматоха на лестнице, вбегает долговязый
парень с красным носом и в белом галстуке и кричит: "Се грядет пастырь
навестить свое верное стадо!" - и входит жирный молодец в черном, с широкой
белой физиономией, улыбается - прямо циферблат. Ну, и пошла потеха, Сэмми!
"Поцелуй мира", - говорит пастырь и пошел целовать женщин всех подряд, а
когда кончил, за дело принялся красноносый. Только я подумал, не начать ли и
мне, - нужно сказать, со мной рядом сидела очень приятная леди, - как вдруг
появляется твоя мачеха с чаем, - она внизу кипятила чайник. За дело
принялись не на шутку. Какой оглушительный гомон, Сэмми, пока заваривали
чай, какая молитва перед едой, как ели и пили! А поглядел бы ты, как пастор
набросился на ветчину и пышки! В жизни не видал такого мастера по части еды
и питья... никогда не видал! Красноносый тоже был не из тех, кого выгодно
нанять за харчи, но куда ему до пастыря! Ну, напились чаю, спели еще гимн, и
пастырь начал проповедь, и очень хорошо проповедовал, если вспомнить, как он
набил себе живот пышками. Вдруг он приосанился да как заорет: "Где грешник?
Где жалкий грешник?" Тут все женщины воззрились на меня и давай стонать,
точно вот-вот помрут. Довольно-таки странно, но я все-таки молчу. Вдруг он
снова приосанивается, смотрит на меня во все глаза и говорит: "Где грешник?
Где жалкий грешник?" А все женщины опять застонали, в десять раз громче. Я
тогда малость рассвирепел, шагнул вперед и говорю: "Друг мой, говорю, это
замечание вы сделали на мой счет?" Вместо того чтобы извиниться, как
полагается джентльмену, он начал браниться еще пуще: назвал меня сосудом,
Сэмми, сосудом гнева и всякими такими именами. Тут кровь у меня, регулярно,
вскипела, и сперва я влепил две-три оплеухи ему самому, потом еще две-три
для передачи красноносому, с тем и ушел. Послушал бы ты, Сэмми, как визжали
женщины, когда вытаскивали пастыря из-под стола... Ба! А вот и командир, в
натуральную величину!
В это время мистер Пиквик вышел из кэба и вошел во двор.
- Славное утро, сэр, - сказал мистер Уэллер-старший.
- И в самом деле прекрасное, - отозвался мистер Пиквик.
- И в самом деле прекрасное, - подхватил рыжеволосый челевек с пытливым
носом и синими очками, который выкарабкался из другого кэба одновременно с