Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - Повесть об истинной любви
216 >
тут совершенно нечему.
Однако есть чему удивиться, если человек такого робкого нрава и
нервического темперамента, как мистер Натэниел Пипкин, а главное - человек с
такими ничтожными доходами, осмеливался, начиная с этого дня, домогаться
руки и сердца единственной дочери вспыльчивого старого Лобса - старого
Лобса, важного шорника, который мог бы купить целую деревню одним росчерком
пера и даже не заметить издержек, старого Лобса, который, как было хорошо
известно, имел уйму денег, помещенных в банке ближайшего базарного городка,
старого Лобса, у которого, по слухам, были несметные и неистощимые
сокровища, накопленные в маленьком железном сейфе с большой замочной
скважиной, находившемся над каминной полкой в задней комнате, старого Лобса,
который, как было хорошо известно, украшал в праздничные дни свой обеденный
стол чайником, молочником и сахарницей из чистого серебра, каковые - он
похвалялся в гордыне сердца своего - должны были стать собственностью его
дочери, когда та найдет себе мужа по вкусу. Я повторяю, - ибо это вызывает
глубокое изумление и крайнее недоумение, - что Натэниел Пипкин имел дерзость
скосить глаза в ту сторону. Но, как известно, любовь слепа, известно также,
что Натэниел Пипкин слегка косил, и, быть может, именно эти два
обстоятельства взятые вместе помешали ему увидеть все дело в настоящем
свете.
Если бы у старого Лобса было хотя бы самое отдаленное или туманное
представление о чувствах Натэниела Пипкина, он бы попросту сровнял школу с
землей, или стер учителя с лица земли, или совершил какой-нибудь другой
оскорбительный и чудовищный поступок, в равной мере жестокий и неистовый,
ибо он был ужасным стариком, этот Лобс, когда задевали его гордость или в
нем вскипала кровь. А ругался он! Такие вереницы проклятий катились иной раз
с грохотом через улицу, когда он обличал леность своего костлявого
подмастерья на тонких ногах, что Натэниела Пипкина с ног до головы
охватывала от ужаса дрожь и волосы на головах его учеников вставали дыбом от
страха.
Ну, так вот, день за днем, когда кончались занятия в школе и ученики
расходились, Натэниел Пипкин садился у окна на улицу и, делая вид, будто
читает книгу, бросал косые взгляды через улицу в надежде увидеть блестящие
глазки Мерайи Лобс; и не просидел он таким образом и двух-трех дней, как в
верхнем окне появились блестящие глазки, тоже прикованные, по-видимому, к