Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ПРИКЛЮЧЕНИЕ ТОРГОВОГО АГЕНТА
171 >
и рассказывал ее примерно так:
"Однажды зимним вечером, часов в пять, когда только-только начало
смеркаться, на дороге, что тянется по песчаным холмам Мальборо * в
направлении к Бристолю, можно было увидеть человека в двуколке, понукавшего
усталую лошадь. Я говорю - можно было увидеть, и не сомневаюсь, что его и
увидали бы, случись здесь проходить кому-нибудь, кто не слеп; но погода была
такая скверная, а вечер такой сырой и холодный. что на дороге не было
ничего, кроме воды, и путник подвигался помаленьку вперед посредине дороги,
одинокий и порядком приунывший. Если бы какой-нибудь торговый агент тех
времен заметил маленькую ненадежную двуколку с кузовом цвета глины и
красными колесами, а также злую, норовистую гнедую рысистую кобылу, которая,
казалось, происходила от лошади мясника и пони двухпенсового почтальона, он
сразу узнал бы в этом путнике не кого иного, как Тома Смарта из крупной
фирмы "Билсон и Сдам", Кейтетов-стрит, Сити. Но так как ни один торговый
агент его не видел, то никто ничего об этом и не знал; и вот Том Смарт, его
двуколка цвета глины, с красными колесами, и злая рысистая кобыла
подвигались вместе вперед, храня про себя свою тайну; и никому никакой
прибыли от этого не было.
Даже на нашей скучной планете есть много мест получше, чем холмы
Мальборо, когда там дует сильный ветер. А если вы сюда еще прибавите
пасмурный зимний вечер, грязную мокрую дорогу и проливной дождь да еще
испытаете их действие на собственной персоне, вы оцените глубокий смысл
этого замечания. Ветер дул не в лицо и не в спину, - хотя и это не особенно
приятно, - а как раз поперек дороги, так что дождь лил струями, косыми, как
линейки, которые проводят в школьных тетрадках, чтобы мальчики хорошо писали
косым почерком. На секунду ветер стихал, и путник начинал обольщаться
надеждой, что ураган, истощив запас злости, прилег на отдых, как вдруг ууу!
- вдали раздавался вой и свист, и ветер мчался над вершинами холмов, рыскал
по равнине и, напрягая все силы по мере своего приближения, в бурном порыве
обрушивался на лошадь и человека, забивал им в уши острые струи дождя и
пронизывал до костей своим холодным, сырым дыханием. Покинув их, он уносился
далеко-далеко, с оглушительным ревом, словно высмеивая их слабость и
упиваясь сознанием своей силы и могущества.
Гнедая кобыла, опустив уши, шлепала по воде и по грязи, изредка
потряхивая головой, точно она возмущалась этим неджентльменским поведением