Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - "РУКОПИСЬ СУМАСШЕДШЕГО
135 >
что они говорят правду, знал прекрасно. Я это открыл много лет назад, хотя
от меня пытались утаить истину. Ха-ха! Меня считали сумасшедшим, но я был
слишком хитер для них.
Наконец, оно пришло, и я не понимал, как мог я этого бояться. Теперь я
свободно мог посещать людей, смеяться и шутить с лучшими из них. Я знал, что
я сумасшедший, но они этого даже не подозревали. Как я восхищался самим
собой, своими тонкими проделками, потешаясь над теми, кто, бывало, шушукался
и косился на меня, когда я не был сумасшедшим, а только боялся, что
когда-нибудь сойду с ума! А как весело я хохотал, когда оставался один и
думал о том, как хорошо храню я свою тайну и как быстро отшатнулись бы от
меня добрые мои друзья, узнай они истину! Обедая с каким-нибудь славным
веселым малым, я готов был кричать от восторга при мысли о том, как
побледнел бы он и обратился в бегство, если бы узнал, что милый друг,
сидевший подле него, натачивая сверкающий нож;, был сумасшедшим, который
имеет полную возможность да, пожалуй, и не прочь вонзить ноя: ему в сердце.
О, это была веселая жизнь!
Я разбогател, мне достались большие деньги, и я предался развлечениям,
прелесть которых увеличивалась в тысячу раз благодаря моей тайне, столь
искусно хранимой. Я унаследовал поместье. Правосудие - даже само правосудие
с орлиным оком - было обмануто и в руки сумасшедшего отдало оспариваемое
наследство. Где же была проницательность зорких и здравомыслящих людей? Где
была сноровка юристов, ловко подмечающих малейший изъян? Хитрость
сумасшедшего всех обманула.
У меня были деньги. Как ухаживали за мной! Я тратил их расточительно.
Как меня восхваляли! Как пресмыкались передо мной три гордых и властных
брата! Да и старый, седовласый отец - какое внимание, какое уважение, какая
преданная дружба, - о, он боготворил меня! У старика была дочь, у молодых
людей - сестра, и все пятеро были бедны. Я был богат, и, женившись на
девушке, я увидел торжествующую усмешку, осветившую лица ее неимущих
родственников, когда они думали о своем прекрасно проведенном плане и
доставшейся им награде. А ведь улыбаться-то должен был я. Улыбаться? Нет,
хохотать и рвать на себе волосы и с радостными криками кататься по земле.
Они и не подозревали, что выдали ее замуж за сумасшедшего.
Позвольте-ка... А если бы они знали, была ли бы она спасена? На одной
чаше весов - счастье сестры, на другой - золото ее мужа. Легчайшая пушинка,