Чарльз Диккенс. Посмертные записки Пиквикского Клуба - ГЛАВА X,
114 >
разрешающая все сомнения (если таковые имели
место) относительно бескорыстия
мистера Джингля
Есть в Лондоне немало старых гостиниц - они служили приютом для
прославленных карет в те дни, когда кареты совершали свои путешествия более
торжественно и более степенно, чем в наше время; теперь эти гостиницы пришли
в упадок и служат лишь для остановок и погрузки прибывающих из провинции
возов. Читатель тщетно искал бы один из этих старинных заезжих дворов среди
"Золотых Крестов", "Быков и Пастей", которые вздымают свои величественные
фасады на парадных улицах Лондона. Чтобы натолкнуться на какое-нибудь из
этих древних пристанищ, он должен направить свои стопы в более уединенные
кварталы города, и там, в каких-нибудь глухих закоулках, найдет он несколько
домов, которые продолжают стоять с мрачным упорством, окруженные
современными постройками.
В Боро * еще уцелело с полдюжины старых гостиниц, которые сохранили
внешние свои черты неизменными и спаслись от муниципальной мании
благоустройства и спекулятивной горячки. Огромные, несуразные, странные эти
здания, с галереями, коридорами и лестницами, достаточно широкими и ветхими,
чтобы доставить материал для сотни рассказов о привидениях, - в случае, если
мы будем доведены до прискорбной необходимости измышлять таковые, а мир
просуществует достаточно долгий срок, дабы исчерпать бесчисленные правдивые
легенды связанные со старым Лондонским мостом и ближайшими его окрестностями
на Сарийской стороне.
Ранним утром, наступившим вслед за событиями, изложенными в последней
главе, во дворе одной из этих славных гостиниц - а именно во дворе
знаменитой гостиницы "Белый Олень" - какой-то человек усердно занимался
чисткой сапог. На нем был полосатый жилет с синими стеклянными пуговицами и
черные коленкоровые нарукавники, серые штаны и гамаши. Ярко-красный платок,
завязанный небрежно и неискусно, обвивал его шею, а старая белая шляпа была
беззаботно сдвинута набекрень. Перед ним выстроились два ряда сапог, один
ряд чистый, другой грязный, и, пополняя первый ряд, он каждый раз отрывался
от работы и с явным удовольствием созерцал достигнутые результаты.
Во дворе не было и следов той суеты и оживления, какие всегда
характерны для гостиницы с большим каретным двором. Три-четыре подводы,
нагруженные товарами чуть ли не до второго этажа дома, помещались под